Послать другу | Распечатать
Политика
08.07.2008

Владимир Воронин: Украина — это наш важнейший сосед

Интервью президента Молдовы Владимира Воронина в украинской газете "Столичные Новости"

— Владимир Николаевич, как вы оцениваете сегодняшнее состояние отношений Молдовы с Украиной в политической и экономической сферах. — Мы всегда дорожили, дорожим и будем дорожить отношениями с Украиной. Это наш важнейший сосед. Мы всего двух их имеем — одного на Западе и одного на Востоке. Украина уже несколько лет для нас лидер по импортным операциям. Наконец, рядом, в Украине, проживают триста тысяч молдаван. Действуют молдавские школы, мощная диаспора. И у нас на втором месте после молдаван по численности — украинцы. История, соседство нас просто обязывают бережно относиться к взаимоотношениям с вашей страной. Вот почему у нас прекрасные политические, экономические (на первом плане), гуманитарные контакты по всей гамме составляющих. У нас идет демаркация границ. Возникают вопросы, но они не носят антагонистического или угнетающего характера. Не решается сегодня — мы ведем переговоры и ищем компромиссы. Два момента у нас осталось: Новоднестровская ГЭС и демаркация по речному берегу. Остальные все вопросы решены: что ушло Украине, что пришло Молдове. Знаете, при советской власти никто особо не смотрел, где какая граница. Понастроили так, что полдома на территории одной страны, а половина — на другой. Надо ж как-то выходить из ситуации. Как в кино. Поэтому мы очень дорожим отношениями с Украиной и будем делать все возможное, проводить такую политику, чтобы отношения развивались, углублялись на благо наших народов.

— Если говорить о политической сфере двустороннего взаимодействия: участие Украины в урегулировании приднестровской проблемы, возвращение к переговорной формуле «5+2», интенсификация этого процесса. Как вам это видится? — Мы очень благодарны руководству Украины и ее народу за поддержку, которую Молдова получает для разрешения приднестровской проблемы. Введение европейского контроля на молдавской границе по всему приднестровскому периметру стало возможным только потому, что Украина пошла навстречу, мы подписали с президентом Ющенко письмо в Европейский Союз, которым совместно дали согласие на учреждение этого европейского контроля. Украина — активный игрок за столом переговоров по урегулированию приднестровской проблемы, она самой первой заняла конструктивную позицию и заявила, что видит Молдову, молдавское государство единым и неделимым, целостным территориально.

— В этом же контексте: возможно ли в какой-то степени сейчас возвращение к так называемому «Плану Козака»? — К меморандуму Козака? Нет, возврата к этому меморандуму не может быть, мы давно об этом заявили. Актуальность его осталась в прошлом. С 2003 года произошли важнейшие изменения, осмысление того, что это не было путем, по которому мы должны идти. Мне особенно приятно, что это осмысление произошло не только в Кишиневе, но и в Москве, и других столицах. Есть другие варианты, механизмы урегулирования. Те, которые мы уже сегодня выработали, и те, о которых мы сегодня ведем переговорный процесс в формате «5+2». Они и должны нас привести к окончательному решению территориального вопроса нашей страны.

— Владимир Николаевич, какова ваша оценка будущего и перспектив СНГ? — СНГ доказало свою жизнеспособность, хотя его хоронили постоянно, особенно перед очередными саммитами. Тем не менее осмысление роли Содружества состоялось, наиболее активно это происходило в последние четыре года. И мы поняли, что от общих декларативных заявлений и решений должны перейти к общим конкретным программам. Договорились, что программой нынешнего года является тема миграции. Она стоит очень остро, как и проблема использования человеческих ресурсов во всех странах постсоветского пространства. На будущий год предварительно намечается, что мы займемся проблемой транспорта. Почему у нас так с Украиной нормально в экономической сфере? Да потому, что близко все. А если начнем экспортно-импортную операцию с Узбекистаном, то нам транспорт будет дороже, чем та продукция, которую мы завезем им или они нам. Поэтому переход вот к таким функциональным проблемам, которые являются наиболее уязвимыми, важнейшими для всех членов СНГ, имеет большую перспективу. Вспомним историю возникновения Европейского Союза. Они начали с угольного картеля и постепенно ставили новые задачи и цели. Не надо и нам похорон, у нас много общего между странами СНГ. Это общее и не дало разрушиться за эти годы Содружеству, невзирая на малую его эффективность по некоторым позициям. Невзирая на то, что на первом месте стоят двусторонние отношения между нашими странами. Я очень оптимистично рассматриваю дальнейшее будущее СНГ. От его работы мы все можем иметь очень хорошие дивиденды. У нас общий язык, родственники-друзья повсюду. Так почему мы должны отказываться, если это приносит результат?

— Ваше отношение к косовскому прецеденту в контексте приднестровской темы? — Республика Молдова не признала независимость Косова. И не признает. Страны, которые рождаются искусственно, не имеют перспективы. Проблемы должны решаться по территориальному принципу, а не по национальному. У меня будет, наверное, осенью официальный визит в Сербию. Мы обсудим это с президентом Тадичем. А вот здесь, у нас, мы строим всю логику решения приднестровского вопроса по сценарию анти-Косова. Если все участники переговорного процесса решат эту проблему, мы докажем: есть иные сценарии разрешения крупнейших замороженных конфликтов, связанных с территориальной целостностью отдельных государств.

— В последнее время появился ряд новых региональных международных организаций. В некоторых из них участвует и ваша страна. Как вы понимаете, мы говорим о ГУАМ. Как вы оцениваете перспективы ГУАМ? — Я, когда стал президентом, спросил своего предшественника господина Лучинского: какова была цель, когда мы вступили в организацию под названием ГУАМ? Он мне начал рассказывать что-то про великий Шелковый путь. Но очень мало рассказал. Я потом попросил своих советников, чтобы подготовили информацию, покопались в истории. Дали мне материалы про Шелковый путь. Посмотрел документы по ГУАМ — и ничего подобного не увидел. Как ничего не увидел по пути от этого ГУАМа к нам (смеется). Закладывалась проблема экономического развития этих государств. Так, здесь я должен остановиться и подойти к вопросу с другой стороны. Я уже ощутил себя президентом, заканчивающим свой мандат. Все, никаких изменений к конституции не будет. Я наблюдал, что многие президенты хотят иметь объединение, где они были бы хоть маленькими, но региональными лидерами. Эта организация такого же направления. Потом, есть еще куча организаций вокруг Черного моря. Дело в том, что в этом ГУАМе нет экономической составляющей. Начали придумывать, что бы еще налепить в обязанности ГУАМ. Ну, мы, во-первых, ни на какую военную, полувоенную или с намеками на полувоенную организацию не пойдем ни за что. А то в прошлом году придумали миротворческие силы какие-то (ГУАМ. — Ред.). Тю-тю-тю, какие миротворческие силы! Не надо ничего придумывать. Нет экономической составляющей. Был первоначальный проект, что будет нефтепровод Одесса — Броды. Станут привозить нефть из Азербайджана, как-то качать через грузинскую территорию. Потом оказалось — мертвое это дело... Вокруг России что-то надо было устроить, какой-то нефтепровод или еще что-нибудь такое, чтоб уйти с ее территории. Это, как говорил Владимир Владимирович Путин, контрпродуктивно. И вот у них ничего не получается. Но раз вляпались в это дело, сидим тихо, чего прыгать. Но, по большому счету, если нет эффективности организации, нет к ней тяги. Вот в пре¬дыдущих вопросах вы интересовались СНГ. Там мы что-то уже нащупали — миграцию, транспорт, энергетику. Вы же знаете, мы все сидим на газпромовской игле. А перспектива нашего ГУАМа: и не живет, и не действует, и ничего не происходит. Хотя попытки реанимации есть. И мы знаем, с чьей стороны и в каких целях.

— Выйдет Молдова из ГУАМа? — Нет. Такое решение молдавские власти не рассматривают. Наоборот, мы хотим сделать так, чтобы ГУАМ стал функциональной структурой, чтобы в нем решались экономические, социальные вопросы. И продолжать работать в этом направлении.

— А какая экономическая составляющая может быть в ГУАМе? — Энергетическая. Азербайджан — это нефть, Украина — электроэнергия.

— Не могу не задать этот вопрос: как вы относитесь к НАТО? — Конституция Молдовы принята в 1994 году. Мы, коммунисты, не имели тогда к ней никакого отношения. Но, к счастью, тогда написали очень правильно. Там есть статья о нейтральном статусе государства. Нас это очень устраивает. Я принес дважды присягу на этой конституции, мы не поддаемся на все эти вещи, связанные с натовскими делами. Мы вступили в программу «Партнерство во имя мира». Молдова очень хорошо работала, сотрудничала с институтами НАТО, сейчас перешли в новую стадию — сотрудничество по индивидуальному плану. Мы на альянс смотрим только с точки зрения реализации гуманитарных программ. Имеем очень серьезный реализованный проект. С помощью НАТО ликвидировали все остававшееся ракетное топливо меланж, заканчиваем операцию по ликвидации пестицидов — 18 тысяч тонн вывозим во Францию и там их ликвидируем по специальной технологии. Кроме того, с помощью НАТО сделали разведку качества всех вод Молдовы, речных и подземных.

— В нынешнем году вы пригласили в гости Летнюю школу, собравшую не только политиков, экспертов, но и студентов-журналистов, международников из нескольких стран СНГ. Что вами руководило? — Более толерантной площадки для дискуссий, пусть даже на самые острые темы, сложно подыскать. Посмотрите, вы находитесь в курортной зоне. Но менее чем в километре от вас Приднестровье. Но вроде бы вы не чувствуете себя на линии фронта? А это уже само по себе говорит о том, насколько искусственными и мнимыми бывают подчас так называемые замороженные конфликты. Но именно в связи с этим с особой остротой чувствуется актуальность основной темы, которой вы посвятили деятельность своей Летней школы: «Информационная интеграция против информационной ксенофобии». Ведь, согласитесь, если судить по тому, что пишется в прессе о приднестровском конфликте, то дружеская встреча грузин, молдаван, украинцев и русских в зоне безопасности приднестровского конфликта должна выглядеть совершеннейшим сюрреализмом. Но это реальность, с чем всех и поздравляю. Вы, повторю, наверное, не почувствовали, что находитесь в зоне конфликта. Потому что сам этот конфликт — искусственное порождение. Народ его не воспринял с самого начала. Это конфликт интересов — политический конфликт. А на уровне межличностных отношений между левым и правым берегами не существует никаких разногласий и никаких проблем. Люди общаются, люди ходят в гости. Родители там, дети здесь. Женятся, учатся в Кишиневе. У нас в Кишиневе даже есть рынок, который называется «Тираспольский», где приднестровцы торгуют. Тем не менее мы имеем эту проблему. К сожалению, эти свечи конфликта горят с 1991 года. И все уже давно осознали, что надо решить эти проблемы.

Проанализируйте, что и как пишут о приднестровском конфликте. Совершенно по-разному оценивается происходящий процесс. Все мы, все наши страны регулярно испытываем на себе тяжелые, несправедливые информационные удары. Иногда они принимают формы информационной атаки, агрессии или, например, информационной блокады. Но самым частым случаем является именно информационная ксенофобия. Это когда о твоей стране не говорят ничего хорошего, когда ее упоминание всегда сопровождается лишь негативной, а часто оскорбительной информацией. Твою страну выталкивают из респектабельного информационного поля, превращают в изгоя, навешивают длинный список ярлыков, искажают мотивы и результаты поступков граждан — от простых людей до руководителей государств.

Примеров предостаточно. Начнем с России. Знаете, когда я перелистываю статьи о России, которые публикуются в некоторых наших странах, в том числе и у нас, в странах европейских, то складывается весьма странное впечатление. Россию критикуют в очень многих случаях просто потому, что... это Россия. Но ведь Россия была разной страной на разных этапах, в ней, как и в любой другой, случалось разное. Да и сегодня сумму действий этого государства нельзя определить каким-либо известным политическим клише. Когда я, молдаванин, читаю откровенно русофобские статьи, мне приходит в голову мысль: а как бы управляли Россией те, кто столь яростно ее сегодня критикует? Как бы они управляли многонациональной страной с огромными пространствами, растянутыми коммуникациями, неравномерным распределением населения, множеством внешнеполитических вызовов. Как бы они управляли страной, которая сама де-факто и де-юре мирно распустила Советский Союз, а теперь получает несправедливые обвинения в вечном, исконном, чуть ли не генетическом тоталитаризме, империализме и т. д.? Естественно, что такая внешняя оценка рождает крайне непродуктивную внутреннюю реакцию: как говорят, «Назло кондуктору!», «Мы вам еще покажем кузькину мать!». А что творят с Украиной! И народа такого, оказывается, нет, и государство, видите ли, безнадежное и бесперспективное, а помаранчевая революция — продукт разработки только лишь одних западных спецслужб. А если посмотреть телепрограммы некоторых популярных ток-шоу, то выяснится, что украинцев, как, впрочем, и молдаван вкупе с грузинами и таджиками, можно легко оскорблять с телеэкрана, изображать этакими недотепами, провоцируя вполне конкретное отношение к ним уже на улице. Тут находятся представители Грузии. Я мало знаю эту страну. Но я почему-то убежден, что обе формулировки — «Грузия — форпост западных ценностей на Кавказе» или «Грузия — очаг антироссийской политики на Кавказе» — совершенно недостоверны. И оба эти определения не просто дезинформируют наши страны, но и жителей самой Грузии. Поскольку быть форпостом — это вообще не очень лестная оценка для современной страны, ведь это означает быть крепостью, жить по принципам военного времени. А люди ведь хотят просто жить. А поскольку большинством любой страны, любого народа являются старики, женщины и дети, то я никогда не поверю, что всем им хочется находиться в обстановке осажденной крепости. Но если нам всем вбивать в головы именно такие сравнения и определения, то мы действительно со временем превратимся в большие и малые полуфеодальные деспотии, ненавидящие друг друга. Верно?

— А теперь про Молдову. О ней тоже много разного говорят и пишут... — Известен следующий набор стерео¬типов: самая бедная страна, половина населения за границей, экономики никакой нет, у власти коммунисты (я как руководитель партии коммунистов), которые установили в стране тоталитарный антироссийский, пронатовский, пророссийский, антирумынский, прорумынский режим, который ввел блокаду Приднестровья, который непонятно зачем хочет объединиться с Приднестровьем, который ведет политику приднестровизации Молдовы, который ведет политику экспансии и покорения Приднестровья, который стремится в ЕС, который не хочет в ЕС, а собирается восстанавливать Советский Союз. Режим проводит (слушайте внимательно!) антирыночные, антинародные, экстремально-рыночные, либеральные, антисоциальные, социально-популисткие реформы. Эти все определения взяты из СМИ, в том числе из СМИ вашей страны, не обижайтесь. Люди зарабатывают, кто как может. Именно на этих оценках целая армия экспертов, к сожалению, строит самые различные выводы, информирует свои правительства, предлагает различного рода сценарии. Я не собираюсь сейчас опровергать весь этот набор взаимоисключающих оценок. Я представлю лишь логику наших действий за последние семь с половиной лет. А вы представьте себе, какого рода решения принимали бы вы, будучи, у руля молдавской власти.

— С чего пришлось начинать вашему правительству? — Итак, 2001 год. Уровень падения ВВП в сравнении с 1991 годом более чем на 65%. Фашистская Германия нанесла урон Советской Молдавии в годы Великой Отечественной в 44 процента! Эти друзья, предыдущие наши властители, сумели нахапать значительно больше. На каждого человека было по 500 долларов долга! Средняя зарплата была 42 доллара, пенсии не выплачивались месяцами, а еще веерные отключения электричества, долги за газ, налог на прибыль 32 процента. Чтобы зарегистрировать фирму, нужно было потратить минимум три месяца. Феерическая коррупция, организованная преступность (воры в законе всем правили), межнациональное противостояние, полная индифферентность и абсолютная безграмотность властей в отношении европейской перспективы, никаких договорных отношений с Россией (семь лет лежал под сукном договор), приднестровский конфликт — источник дохода элит на обоих берегах Днестра, а не средоточие усилий по реинтеграции страны. Никаких природных ресурсов — ни нефти, ни газа. Никаких подарков от господа Бога на сей счет! Вот такой фон времени, когда мы пришли к власти.

— Хорошенькое начало для правления! — Ну как, взялись бы вы за реанимацию такой страны? Наша логика была выражена в следующей цепи утверждений: первое, наш единственный ресурс преобразований — человеческий потенциал, отсюда агрессивная социальная политика, подчинение ей всех хозяйственных и прочих ресурсов; второе — защита всех видов собственности и создание стимулов для их развития, то есть максимальная либерализация экономики; третье — дебюрократизация государства, его модернизация по правовым стандартам ЕС. Вот такой логикой руководствовались молдавские коммунисты. Политика социальных императивов привела к тому, что средняя зарплата в Молдове возросла в долларовом эквиваленте в шесть раз. Проведена реформа в здравоохранении, образовании, в сфере науки, инноваций. За семь лет мы увеличили бюджет страны и социальные затраты бюджета (на здравоохранение, науку, образование) в четыре раза. Молдова на сегодняшний день — единственная среди стран СНГ, где введено обязательное медицинское страхование. Сейчас имеем на медицину более трех миллиардов леев. Все, что мы в социальную сферу вливаем, считаем инвестициями в человека, его потенциал. Последний

теги:

Комментарии (0)

 

Наверх