Послать другу | Распечатать
Политика
01.10.2008

Воронину надоели постоянные «фигли-мигли» Смирнова, но он готов сесть за стол переговоров

Воронину надоели постоянные «фигли-мигли» Смирнова, но он готов сесть за стол переговоров

Интервью Владимира  Воронина  радиостанции «Эхо Москвы»

В. ДЫМАРСКИЙ: Кишинёв, резиденция президента Молдовы В. Воронина, уютная библиотека, где расположилась аппаратура радиостанции «Эхо Москвы» и телеканала RTVi. И напротив меня гость сегодняшнего эфира, сам г-н президент. Здравствуйте, Владимир Николаевич.

В. ВОРОНИН: Добрый день.

В. ДЫМАРСКИЙ: Приступим тогда к нашей беседе. Давайте начнём с самой горячей теме приднестровского урегулирования. Перед тем, как приехать в Кишинёв, я посмотрел много материалов. И несколько дней назад ещё создавалось впечатление, что вот-вот и всё будет в порядке. Даже специально выписал цитату главы российского МИДа Сергея Лаврова, я цитирую: «Ни один конфликт не был так близко к урегулированию, как конфликт в Приднестровье». И вот в конце прошлой недели Вы в достаточно резкой словесной форме отправили режим г-на Смирнова на мусорную свалку, назвали его смердящим. Что же произошло? Кто в Вас в этот момент больше говорил – политик или человек?

В. ВОРОНИН:  Во-первых, то, что мы проводили консультации с президентом РФ, на основании которых и сделано заявление министром Лавровым, всё остаётся в силе и сохранности, все эти договорённости и принципы урегулирования приднестровского вопроса. То, что сказано, сказано лично в адрес Смирнова, потому, что надоели эти его фигли-мигли постоянные, то он хочет встречаться, то он не хочет встречаться, то он занят, то он не занят, то он будет в Бендерах встречаться, то он не будет на этот берег ездить, то у него нет гарантии безопасности, то ещё что-то.

Эти увёртки и увиливания продолжались на протяжении этих долгих 17 лет. Поверьте, что это уже очень серьёзно. И непонятно, что он хочет, и хочет ли он вообще этого. Я понимаю, что ему хочется сохранить всё как он выстроил, этот режим, о котором я говорил. Ему место на мусорной свалке, на политической мусорной свалке. Это понятно, это только какой-то физиолог может понять иначе.

В. ДЫМАРСКИЙ: Но Вам с ним вести переговоры.

В. ВОРОНИН: Ему и всем остальным сепаратистским режимам, которые ещё где-то горят на планете, место на той же свалке. Это имело отношение именно к этому состоянию, именно к этой личности.

В. ДЫМАРСКИЙ: Понятно. Но, тем не менее, есть ли какие-то надежды на продолжение процесса урегулирования, хотя слово «продолжение» здесь не уместно, потому, что толком ещё не начался этот процесс. Но, тем не менее. Вы говорите всякие резкие слова в адрес этого режима. Но именно с ними Вам придётся сесть за стол переговоров, если этот процесс хоть как-то пойдёт.

В. ВОРОНИН: А куда я денусь? Я занимаю должность в стране и задача объединения страны является приоритетной задачей. И моей, как президента, и в целом это наша государственная политика. Я сказал, когда я ездил в Бендеры, уже почти 3 месяца назад, что я готов сесть за стол переговоров хоть с чёртом, хоть с дьяволом, имея в виду Смирнова. Но я обязан идти по пути объединения страны. Я должен пройти этот путь, нравится это мне или нет. Я просто обязан.

В. ДЫМАРСКИЙ: Кстати говоря, буквально на днях ваш Министр иностранных дел на Генеральной Ассамблее ООН тоже заявил, что существует некая стратегия урегулирования приднестровского конфликта. Насколько я знаю, у Вас тоже буквально на днях был представитель Евросоюза, который тоже говорил о возможностях урегулирования. Существует ли какой-то план? Все помнят, у всех в головах остается План Козака 2003 года. Кстати говоря, тот же Лавров в одном из своих заявлений, интервью, говорил о возможности вернуться к этому плану. Но вот, не знаю уж, План Козака, Ющенко, кстати говоря, был, какой-то более-менее компактный и проработанный проект существует?

В. ВОРОНИН: Планов, идей, предложений, консультаций, встреч, много чего было за эти годы. Сейчас мы имеем закон парламента республики Молдова, принятый в июле 2005 года, который называется «Об основных принципах приднестровской автономии». На основе этого закона базового, кстати, этот закон впервые был проголосован 100%-ным составом Парламента республики Молдова. Это впервые, что очень важно. Политический класс Молдовы выразил единодушное признание и единодушную поддержку проекта предложенного по статусу Приднестровья.

Такого раньше никогда не было за все годы. Здесь у нас тоже разные интересы у многих есть вокруг приднестровской тематике. Это очень долгая беседа. Но имея вот этот закон, мы разработали проект основного уже закона о статусе приднестровской автономии. Дополнением к этому проекту разработан план, как его называют европейцы, «дорожная карта» поэтапного разрешения проблем. И механизм гарантии. И эти три документа мы предлагаем, как основу для открытия переговорного процесса в формате 5+2. Всем пятерым основным участникам переговорного процесса переданы наши проекты документов. Не передан он лишь приднестровцам.

В. ДЫМАРСКИЙ: Потому, что вы не передали или потому, что они не взяли?

В. ВОРОНИН: Потому, что они его имеют давно, как только мы передали другим, они его получили. Но протокольно мы должны его передать. И мы его передадим. Мы имеем отзывы этих всех пяти стран, кроме РФ, на этот проект закона о статусе Приднестровья. И мы, молдавская сторона, в качестве основного документа для переговоров, будем настаивать только на рассмотрении этого нашего закона о статусе приднестровской автономии.

В. ДЫМАРСКИЙ: Теперь по поводу формата 5+2. Нужно пояснить нашей аудитории, что «Пятёрка» – это Россия, Украина, США, ОБСЕ, Евросоюз. А 2 – это Тирасполь и Кишинёв. По поводу формата. Вы сказали, что из этой Пятёрки пока отзыва не было только от РФ. Не связано ли это с тем, что где-то неофициально существует ещё и второй формат 1+2. Россия, как единственный посредник в переговорах между Кишинёвом и Тирасполем?

В. ВОРОНИН: Да, но этот формат может вести только консультативную подготовку к широкому переговорному процессу. Конечно, может существовать. Потому, что консультации мы ведём со всеми участниками этого процесса 5+2. Я старался встречаться и консультироваться со Смирновым. Но он удирает от этого всего, от всех этих встреч, консультаций, все эти годы.

В. ДЫМАРСКИЙ: В апреле Вы с ним встречались?

В. ВОРОНИН: Да. И договорились, что будем часто встречаться, по мере необходимости, но не получается. Вот, он всё время уходит. А с остальными мы встречаемся. С представителями США, с представителями ЕС. Даже два дня назад, в понедельник, я встречался с представителями ЕС. С ОБСЕ буду встречаться завтра, с постоянным представителем в Кишинёве. С Украиной ведём постоянные консультации. Не так давно я был в Сочи и встречался с президентом России Медведевым.

В. ДЫМАРСКИЙ: Ну, президент Медведев встречался и со Смирновым.

В. ВОРОНИН: Так было условлено. Было условлено так, что он потом встречается со Смирновым и я после его встречи тоже встречаюсь со Смирновым. И уже вижу, какая метаморфоза произошла со Смирновым. И вот я пытаюсь с тех пор, раз мы договорились, надо идти последовательно. И не удаётся. Поэтому у меня возникло возмущение к такому поведению заячьему.

В. ДЫМАРСКИЙ: А почему не удаётся? Какие-то аргументы сказали?

В. ВОРОНИН: Никаких аргументов. То место не нравится, то гарантий нет, то он занят.

В. ДЫМАРСКИЙ: Ещё раз вернёмся к этому формату пятерки. Вы говорите, что вы 4 отклика получили. Кроме РФ. На Ваш взгляд, что тормозит реакцию Москвы?

В. ВОРОНИН: Я думаю, что ничего не тормозит реакцию. Задержка, наверное, в том, что надо выяснить с приднестровским руководством, с тем же Смирновым, все эти ситуации. Видимо это Москва хочет, чтобы или как-то убедить Смирнова или какая-то другая форма будет работы со Смирновым, или с кем там в Приднестровье. Потому, что окончательно так. Я, то же самое, через г-на Лаврова, не в прямой подаче, у меня с ним не было встречи, а через прессу услышал, что пусть Кишинёв с Тирасполем договариваются сами. Мы договариваемся 18 лет. И вот такой стиль поведения у Смирнова и его команды все эти 18 лет. Ни о чём нельзя договориться.

Их устраивает статус-кво, то состояние дел, которое сегодня в Приднестровье. Им не надо никаких изменений, никакого признания, ничего не надо. Им нравится сепаратистская зона, где можно всё, что угодно делать.

В. ДЫМАРСКИЙ: Причём, официально не оформленное.

В. ВОРОНИН: Это они говорят для того, чтобы кого-то где-то успокоить. На самом деле им ничего не надо.

В. ДЫМАРСКИЙ: Я напоминаю, что мы продолжаем беседу с президентом Молдовы Владимиром Ворониным. Владимир Николаевич, поскольку мы заговорили о признании и непризнании. В какой степени, на Ваш взгляд, на весь переговорный процесс повлияли события на Кавказе? В какой степени это для Кишинёва и Тирасполя прецедент? Для одних желательный, для других нет.

В. ВОРОНИН: Первое время, когда было принято решение РФ о признании Южной Осетии, у Тирасполя была большая эйфория и ожидание, что следующее признание будет Приднестровье. Когда ГД поставила точку на этой проблеме, что Приднестровье никакого отношения не имеет к этим делам на Кавказе, что это отдельная проблема и отдельная ситуация. И когда это же было подтверждено и президентом РФ на нашей встрече в Сочи, тогда там, в Тирасполе, началось уныние вокруг этой проблемы. И начались резкие заявления, что они будут добиваться этого признания. Дальше будут добиваться, не знаю что, и где, в других местах, если они не находят поддержку в РФ. Такие заявления тоже прозвучали.

В. ДЫМАРСКИЙ: То есть, с Вашей стороны, я так понимаю, что Вы бы не хотели, чтобы это было прецедентом. Вы считаете, что те заявления, которые были в российской ГД, они как бы снимают этот вопрос?

В. ВОРОНИН: Они не как бы снимают, а снимают вопрос о возможности признания Приднестровья. Во-первых, для того, чтобы они попали под прецедент, они должны быть в чём-то схожими с той ситуацией или создаваемой обстановкой в Южной Осетии. Такой схожести ни в чём нет. Приднестровский конфликт и приднестровская проблема – это совершенно другая проблема, которая не имеет никаких схожестей ни с Абхазией, ни с Карабахом, ни с Осетией, ни с чем. Ни с Косово.

В. ДЫМАРСКИЙ: У каждого конфликта…

В. ВОРОНИН: Есть свои корни, причины возникновения, свои фазы развития, совершенно другие.

В. ДЫМАРСКИЙ: Видите, в то же время, я не взял с собой, но очень хорошо знаю, почти выучил наизусть всё то обилие вопросов, которое пришло накануне эфира по Интернету к нашей беседе. Очень много из Приднестровья пришло. Там многие люди, хотя там стилистика достаточно одинаковая, такое впечатление, что если не один, то 2-3 человека писали.

В. ВОРОНИН: Вы не ошибаетесь.

В. ДЫМАРСКИЙ: Но это другой вопрос. Но там звучат вещи «Да отпустите вы нас», с одной стороны. А с другой стороны они тоже находят аргументы, в том числе исторические. Сейчас вообще любят аргументы искать в истории. Что это никогда не было единым государством. Так что у них тоже есть аргументы, Владимир Николаевич?

В. ВОРОНИН: Конечно, при желании могут откапывать всякие аргументы. Это многие делают. Всё зависит от заказа и интереса. Интерес там большой, поэтому они будут искать аргументы. Но мы работаем с сегодняшними фактами, настоящими, а не какими-то надуманно вытащенными откуда-то. Там ничего подобного нет. Может быть, начнём с самого главного – все приднестровцы являются такими же христианами православной церкви, как и вся Молдова.

Вы знаете, что в нашей стране более 90% населения являются верующими христианами, в подчинении РПЦ. Епископ Приднестровский – то же самое. У нас такая же примерно пропорция в национальном процентном отношении наших людей, которые проживают по всей Молдове, русских, молдаван, украинцев, болгар, других национальностей. Языки те же самые. Ничего специфического, связанного с каким-то особым народом Приднестровья, даже близко нет этого всего. География такая, что…

В. ДЫМАРСКИЙ: Раз Вы заговорили на темы религии, у меня такой вопрос. Поскольку РПЦ присутствует и в Приднестровье и на правом берегу, церковь отделена от государства, это не Ваша епархия, но по Вашим представлениями, церковь играет какую-то роль или объединительную, или разъединительную?

В. ВОРОНИН: Церковь, воздадим ей хвалу и должное, это остался единственный институт, который не разделился в результате образования сепаратистской территории приднестровской. Церковь единая была, как была при советской власти, так она и осталась все эти годы, после этого конфликта, в результате которого возникло Приднестровье. И Епископ Приднестровский является членом Синода Молдавской православной церкви. И они вместе работали и работают.

В. ДЫМАРСКИЙ: Я понимаю. Сама церковь не разделилась.

В. ВОРОНИН: Церковь – это народ верующий.

В. ДЫМАРСКИЙ: Но они же обращаются к людям, к народу. Они читают проповеди свои. Они в этих проповедях затрагивают эту тему? Они выступают за объединение?

В. ВОРОНИН: Конечно, призывают к объединению. Как церковь, призывают к смирению, за объединение, к миру, к согласию между людьми. И это делается всей нашей православной церковью. В Молдавии 94-95% всех граждан являются верующими православными нашей страны. Это очень серьёзный фактор. Церковь не разделилась. Единственная из всех институтов. До недавних пор вторым таким органом, не сравнить с церковью, но это была железная дорога. Я считал и тогда, что это было правильно. Я считаю, что это глупость, придуманная Смирновым и его командой – разделить железную дорогу. Там кусок этой железной дороги, около 100 км. Они взяли и разделили.

В. ДЫМАРСКИЙ: Как можно разделить?

В. ВОРОНИН: Вот так, разделили, создали свою железную дорогу.

В. ДЫМАРСКИЙ: А! Управление? Рельсы же нельзя убрать.

В. ВОРОНИН: Они тем самым заблокировали сами себя. Они там не могут ни туда, ни сюда выходить.

В. ДЫМАРСКИЙ: Но поезд ходит?

В. ВОРОНИН: Какие-то ходят, естественно.

В. ДЫМАРСКИЙ: А тот поезд, который из Москвы ходит в Кишинёв, он через Приднестровье идёт?

В. ВОРОНИН: Нет, он идёт по северу Молдовы.

В. ДЫМАРСКИЙ: Хорошо. Давайте ещё вернёмся к политике. В одном из интервью весной этого года Вы сказали, что Москва согласна разменять Приднестровье на обязательство Молдовы не вступать в НАТО.

В. ВОРОНИН: Нет, я так не мог сказать, прямо…разменять… Ну, чего мы здесь…

В. ДЫМАРСКИЙ: Ну, заменим слово.

В. ВОРОНИН: Нет.

В. ДЫМАРСКИЙ: Хорошо. Тогда у меня к Вам просьба – замените это слово каким-нибудь другим.

В. ВОРОНИН: Гарантия.

В. ДЫМАРСКИЙ: И второй вопрос по поводу этих гарантий и этих обязательств. Готовы ли действительно взять такие обязательства?

В. ВОРОНИН: Я ничего нового не могу внести в эту тему. Я, как президент, обязан следовать Конституции, на которой я принёс присягу во время вступления в должность. А в Конституции, кстати, у нас одна Конституция с момента провозглашения независимости. Мы не меняли её, Конституция 1994 года. И в этой Конституции ясно прописано, что республика Молдова имеет статус постоянного нейтралитета. Я соблюдаю Конституцию. Я выполняю требования Конституции. И сегодня вопрос о замене статуса нейтралитета не стоит. Не стоит он ни внутри Молдовы, ни в отношениях Молдовы с европейскими структурами, ни с НАТО не стоит.

Заместитель Генерального секретаря НАТО официально сказал, что нечленство Молдовы в НАТО и нежелание Молдовы вступить в НАТО не является препятствием для интеграции Молдовы в ЕС.

В. ДЫМАРСКИЙ: Вы сейчас сказали о «нейтралитете», который записан в Конституции Молдовы. Что Вы вкладываете в это понятие? В чём различие между «нейтралитетом», как Вы его понимаете, и многовекторной внешней политикой, разновекторной внешней политикой, которую провозгласили очень многие страны на постсоветском пространстве?

В. ВОРОНИН: Различие очень большое. Нейтралитет для нас это не вступление ни в какие военные организации внешние, это не допущение наличия на территории страны военных баз и иностранных военнослужащих. Вот это основные принципы нашего постоянного нейтралитета нашей Молдовы. Что касается многовекторности в политике, то мы географически сейчас с запада у нас граница с Румынией, она член ЕС, мы сами, Молдова, является членами СНГ, и мы, Молдова, объявили для себя стратегической задачей европейскую интеграцию.

И меня тоже всё время и журналисты, и другие люди, спрашивают, как это сочетается: с одной стороны вы должны там работать, а с другой стороны вы заявили, что европейская интеграция. Кстати, у нас неплохие успехи в этом направлении. Сочетается очень хорошо. Мы пользуемся от этого всего очень хорошими преференциями во благо наше экономики, наших людей. Потому, что мы в торговле со странами СНГ имеем преференции – сразу 20% со старта, а сейчас, с 1 марта, мы получили торговые преференции в торговле, в ассиметричной торговле. Не в симметричной, чтобы европейский рынок хлынул к нам, в Молдовию, а ассиметричный.

В. ДЫМАРСКИЙ: Ваш рынок закрыт?

В. ВОРОНИН: Да. Закрыт для европейских стран. Закрыт в пределах требований ВТО. А товары молдавские могут свободно на европейском рынке продаваться. Были бы эти товары сегодня. Вот так стоит вопрос. Здесь мы, конечно, имеем многовекторность. Многовекторность не политическая, а экономически-социальная.

В. ДЫМАРСКИЙ: Торгово-экономическая.

В. ВОРОНИН: Больше всего.

В. ДЫМАРСКИЙ: Продолжение интервью с президентом Молдавии Владимиром Ворониным у нас сразу после Новостей.

НОВОСТИ

В. ДЫМАРСКИЙ: Я напоминаю, что мы продолжаем беседу с Президентом Молдовы Владимиром Ворониным. Беседуем мы в Кишинёве, в резиденции г-на президента.

А кстати говоря, по уставу Евросоюза и СНГ, возможно членство и там, и там?

В. ВОРОНИН: По-моему, везде возможно членство [смеются]. Кстати, Молдова не запрещает членство в очень многих организаций – региональных, европейских, международных. И нас никто не спрашивает – «там, не там».

В. ДЫМАРСКИЙ: А в связи с этим – что-то никто ничего не слышал о ГУАМе [межгосударственная организация, названная по первым буквам стран-участников: Грузия, Украина, Азербайджан и Молдова, 1997; ГУУАМ, при членстве Узбекистана 1999-2005].

В. ВОРОНИН: Ну, сейчас… зачем ещё это будить – ГУАМ?... Ко всему, что там происходит, ещё нам ГУАМа не хватает [смеются]. Тихо, спокойно – значит, нормально всё. Вот. Нормально, что ничего не происходит.

В. ДЫМАРСКИЙ: Нормально всё, что ничего не происходит…

Владимир Николаевич, ещё хочу вернуться к Вашим словам, когда Вы говорили о «нейтралитете» - Вы говорили, что «нейтралитет» предполагает «неприсутствие иностранных войск на территории государства».

В. ВОРОНИН: Да.

В. ДЫМАРСКИЙ: Я так понимаю, чт

теги:

Комментарии (0)

 

Наверх